Ты не грусти:
У этой зимней сказки
Такой же зимний Ангел оказался.

Жил-был. Любил любовь,
А главное – устал.

Жил-был давно.
Ты маму расспроси
о шалостях его,
Она расскажет…

Ты расспроси и старшую сестру,
Она споёт тебе его мотивы…

Спроси меня. Я нарисую ночь.
Мелькнувший хвост лисы и веера язык.
Когда захлопнется его рисунок,
Закончится не ночь, а разговор.

Я нарисую утро без луча.
Когда темно, но скоро-скоро-скоро.
Когда лучи стоят на входе в город,
Когда ушла пора и от свечи огарок
Уже не позволяет различать…

Я спрячу веер,
а потом зайду
И к маме, и к сестре, и к тем его весталкам,
Которые по праву школы в храме
Благословляют торжество отказа
Разменивать свой жар на всех других.

- Какого рока?!, - спросит мой любовник, -
- Зачем идти к невольницам идеи? – не спросит,
а запутает язык между корнями пальцев или десен...
- Затем, что танцевать пришла пора, -
скажу ему и проведу рукою
по краешку его волос упрямых.

- Какого беса ?!, - спросит мамин муж, -
- Зачем жечь щепки этих старых мельниц,
которые не ведают зерна?
- Затем, что камертон сердец разбитых сверяет звук свой
только с камертоном, - ответит мама и заварит чай,
и вынет из буфета сласти к чаю.

- Какого хрена?!, - спросит твой сосед, -
- Девицам нужен хрен, а это – редька!
- Затем, что Редькин сок мешают с медом
и пьют до дна, - ответь ему сама и поцелуй того,
кого еще не целовала. Так поцелуй, чтобы до дна добраться.

И не грусти. Наш старый зимний Ангел
Отдаст полниба за одно лишь то, чтобы его до дна поцеловли.
Не поцелуют. Сказки тем прекрасны,
Что Золушка и Фея – две фигуры.
У золушек есть туфельки и принцы.
У фей есть много тыкв на все кареты.

Тебе карету подавать или полжизни?