Вооружась карманным сленгом,
Мужи-поэты на большак
Идут, чтобы играть в Айвенго,
И нам на кухне не мешать.
Весь век - отчаянны и юны,
Огонь их глаз грозит свинцом,
И ягодицами Фортуны
Довольны больше чем лицом...
За рвом, наполненным водою,
Соленою от женских слёз,
Мы - отвечаем за удои
Молочных жервенных желез,
Кормящих отпрысков поэта,
За соблюдение канвы...
Стремительно уходят лета
В пустые хлопоты листвы,
В пожар осеннего стриптиза,
Всеядный пламень очага,
В случайный поцелуй маркиза,
Всех блудных рыцарей врага,
И в думы – как он, с кем он, где он...
Вернет ли долг... найдет ли клад...
С Эрато нежится ли, с Клео,
Иль Каллиопе вторит в лад.
Теперь иголку вынь из пальца,
Ведь знаешь – нет наивней грёз.
Закинь на антрессоли пяльца,
От них артрит и сколиоз.
Возьми пергамент цвета тела
И каплей крови напиши
Слова, что сказывал Отелло,
Когда ДездЕмону душил.
А после – на горох, к киоту,
Благодари Его, Творца,
За щедро кинутую квоту
Быть Дамой Сердца, до конца.
Раз Он не ограничил сроком,
Прекрасный образ полюбя -
Борца с неумолимым роком,
Он вечной сделал и тебя.
Грудь возложив на подоконник,
Бросай с надеждой взгляды вниз.
Не скачет ли желанный конник...
Не едет ли опять маркиз...