Ты мне напомнил эпос Гомера,
Мой Одиссей, мой седой Одиссей,
Где эта чаша, где эта мера?
Казнь ожиданья какого размера?
Ты возвращаешься. Всё-таки к ней.

Вечная мать и жена — Пенелопа.
Я не соперница ей. Потому
Мне языком говорить Эзопа
Вечною гостьей в чужом дому.

Мой сероглазый царь Одиссей,
Можно, тебе я омою ноги?
Что же ты замер у низких дверей,
Или трудны тебе эти пороги?

Нету на пальце моем кольца,
Сядь, позову вот только ребенка.
И, отраженьем лица отца,
Он прибежит, загорелый и тонкий.

Что ты? Не хочешь? Пора идти?
Тянешься к ложу вокруг маслины…
Чем же мое нежеланно? Прости.
Да, я не стою её половины

Пальца. Иди. Да хранит Афина
Твои дороги и возвращенья.
Мне не пристало открыто плакать.
Место, где ждут, место прощенья,
Маленький остров, земля Итака.

Я не рабыня, я не Афина,
Горькой усмешкой кривится рот.
Ты проезжаешь, как прежде мимо.
Мимо моих неприметных ворот.